Линор Горалик: «Поэзия — это магия»

Какие пути ведут к стихам и чем зарабатывают на жизнь современные поэты

Линор Горалик: «Поэзия — это магия»
Редакция
Редакция
Фоксфорд.Медиа

Зачем нужны стихи взрослым, думает ли поэт о своём читателе и с какими авторами стоит познакомиться в первую очередь, мы расспросили писательницу, автора комиксов и редактора Линор Горалик.

— Был золотой век и поэты Пушкинской поры, затем серебряный, а сейчас какой век, как бы вы его назвали и кто его олицетворяет? Что особенного в современной русской поэзии?

— Я не очень люблю говорить о «веках» в поэзии, потому что, на мой взгляд, это очень сужает наше восприятие её. Это заставляет нас заранее ждать от стихов соответствия какому-то канону: «А, это Серебряный век, мы знаем, как это воспринимать». И ещё одна причина, по которой такое деление кажется мне не очень хорошей идеей, — оно мешает видеть, какие разные поэты работают в каждый конкретный момент времени и насколько невозможно причесать их всех под одну гребёнку. Ровно поэтому мне кажется совершенно невозможным и ненужным рассуждать, какой сейчас век или кто его олицетворяет, — мне кажется, для читателя сегодня гораздо интереснее и важнее искать тех (очень разных) авторов, чьи тексты будут ему близки, и следить за тем, что они делают. Именно это и есть лично для меня одна из важнейших особенностей современной поэзии: её огромное разнообразие, разнообразие языков, которыми она говорит с читателем.

— Кто сегодня является современным классиком детской и юношеской поэзии?

— Я не очень знаю, как определить «классиков», но знаю, что есть поэты, которые лично мне очень нравятся, — например, Марина Бородицкая, Михаил Яснов, Артур Гиваргизов, Маша Рупасова, Григорий Остер, которого нельзя не назвать; очень хорошие детские стихи есть у Веры Полозковой и Натальи Ключаревой.

— Как люди становятся читателями поэзии? Есть ли «сензитивный период», после которого уже почти невозможно понять её или, наоборот, до которого поэзия недоступна?

— Мне кажется, люди приходят к поэзии очень, очень разными путями (хотя судить об этом трудно, — мои суждения, конечно, ограничены моим собственным опытом). Мне кажется, есть как минимум четыре пути: есть те, кому поэзию читают с детства, у кого ее любят дома и кому потихоньку дают читать её всё больше и больше, — а потом человек и сам начинает искать новое и обнаруживать то, что отзывается для него самого; есть те, кто пишет стихи — и поэтому начинает читать чужие стихи (это очень распространённый и очень интересный путь, мне кажется); есть те, кто открывает для себя поэзию случайно, — в сегодняшнем медийном мире это нетрудно, что-то может буквально «попасться в ленте» — и вот человек постепенно погружается в этот мир; и есть те, коме повезло с образованием, и его преподаватели помогли ему не только полюбить поэзию, но и начать самостоятельно ориентироваться в ней (а это очень важный навык). Наверняка есть и ещё пути, которые не приходят мне в голову, но вот в эти четыре я верю. И нет, я не верю, что для поэзии есть идеальный возраст, — для каждого человека, мне кажется, есть тексты, которые подходят ему в тот или иной жизненный период; главное — их найти.

— Художественная литература служит удовлетворению высших духовных потребностей или в ней есть практический смысл? (если да, то какой, можете ли привести пример?)

— Мне очень трудно разделить понятие «практический смысл» и желание человека, например, удовлетворить своё любопытство, хорошо провести время с книгой или узнать что-нибудь новое о мире и людях, — мне кажется, что всё это как раз очень практические потребности. Иными словами, мы, наверное, иногда и правда ищем в литературе буквального ответа на вопрос «Что нам делать в тех или иных житейских обстоятельствах?» (а в определённые периоды развития литературы считалось, что это едва ли не обязательная задача хорошей книги — давать такие ответы), но для меня простое желание человека получить от книги удовольствие совершенно легитимно. Книга не обязана быть «мудрой», мне кажется.

— Думают ли поэты о том, что будет их читать? У вас есть образ своего читателя, какой он? Или вам всё равно, и вы выражаете себя в стихах?

— Из моего опыта разговоров с современными поэтами и чтения дневников или мемуаров поэтов ушедших (а другого источника знаний по этому вопросу у меня нет), всё, что мне известно, — это что все поэты относятся к этому очень сложному вопросу по-разному. Есть те, кто совсем не думает о читателе, — некоторые называют это «работать на стороне текста» (так, например, устроена лично я; не уверена, что это хорошо), то есть заботиться о том, чтобы стихотворение по меркам автора было хорошим, а уж каково с ним будет читателю — поэта не касается; другие авторы очень внимательно думают о том, как с текстом будет взаимодействовать читатели и вступают с ним в диалог и даже в игру; третьи могут даже иметь в виду конкретного читателя и в первую очередь вести разговор с ним, — посторонним могут быть даже непонятны некоторые сделанные в тексте намёки, но тем интереснее. Словом, всё сложно 🙂

— Почему поэзия — это круто? Зачем её изучать в школе?

— Лично я верю, что поэзия — это магия: она позволяет увидеть мир многомерным. Поэзия, среди прочего, умеет говорить о привычных нам вещах так, что мы внезапно видим их совершенно не такими, как раньше; она умеет показывать нам себя в таком свете, что мы открываем в себе невозможное (иногда — страшное, иногда — прекрасное); наконец, поэзия умеет просто говорить о том, о чём никаким другим языком нельзя сказать, — и таким способом излечивать нас от боли молчания. Изучать поэзию в школе (я имею в виду — по-настоящему хорошо изучать в школе с учителем, который её любит, понимает и знает и который хочет передать эту любовь дальше), — значит, научиться пользоваться этой магией на целую жизнь вперёд.

— Пушкин — наше всё?

— Пушкин прекрасен, но мне бывает очень грустно, когда из-за благоговения перед одним-единственным поэтом люди, которые могли бы наслаждаться стихами сотен других авторов ленятся ими интересоваться. Как бы ни был замечателен наш любимый автор (или несколько наших любимых поэтов), поэзия всегда больше.

— Каких поэтов вы бы оставили в школьной программе, каких вычеркнули, а кого бы добавили и для какого возраста?

— Я затрудняюсь ответить, — тут надо обладать педагогическими знаниями о работе с разными возрастами, а у меня их нет.

— Рэп — это поэзия или нет? Кого из русских рэперов вы слушаете?

— Хороший рэп — это безусловно поэзия, и вообще мне кажется очень важным помнить, что поэзия может принимать самые удивительные формы и не обязательно быть напечатанной в книге или жить на экране в виде текста (есть, скажем, гениальные устные жанры страшилок и частушек, и не только они). Я, увы, слушаю очень мало рэпа и не возьмусь говорить о российских исполнителях, но вот что Эминем бывает гениальным (лично на мой вкус) — это да.

— Раньше были кружки, салоны, а что сегодня объединяет поэтов, или все сами по себе?

— Всё по-разному. Есть объединения буквальные, — например, поэты могут причислять себя к одной поэтической школе, вместе издавать журнал или чувствовать определённую близость из-за того, что их книги выходят в одной книжной серии или регулярно печатаются в одном издании. Есть поэты, которые выступают вместе на литературных вечерах и объединяются для того, чтобы выступить в поддержку кого-то, кому нужна помощь. Есть и более тонкие связи, — когда поэты чувствуют, что разделяют социальные, эстетические и — зачастую — поэтические взгляды друг друга и поэтому могут чувствовать, что между ними существует некоторая общность, даже если формально они не принадлежат ни к какому «объединению». А есть те, кто отлично чувствует себя совершенно сам по себе.

— Поэт — это профессия или призвание? Можно ли зарабатывать стихами сегодня в России?

— Подавляющее большинство поэтов, пишущих сегодня на русском языке, сегодня зарабатывает себе на жизнь не стихами, — среди них есть врачи, преподаватели, переводчики, программисты, архитекторы, реставраторы, да кто угодно. Если человек решает стать поэтом, ему надо приготовиться к тому, что, скорее всего, обеспечивать себе жизнь ему придётся какой-то дополнительной работой, — но изредка случается и другое: стихи поэта оказываются настолько популярными, что доходов от публикаций и постоянных выступлений ему вполне хватает. Это редкость, но так бывает.

— Кто ваш любимый поэт на все времена? А какое произведение в стихах ваше любимое?

— У меня нет одного-единственного любимого поэта, — я люблю стихи очень разных авторов, и в каждый момент времени чьи-то стихи мне вдруг становятся ближе и важнее: например, Елены Фанайловой, Марии Степановой, Леонида Шваба, Фёдора Сваровского, Дмитрия Воденникова, Станислава Львовского, Григория Дашевского и других авторов. Любимый мой текст — как раз текст Григория Дашевского:

Тот храбрей Сильвестра Сталлоне или

его фо́тока́рточки над подушкой,

кто в глаза медсёстрам серые смотрит

без просьб и страха,

а мы ищем в этих зрачках диагноз

и не верим, что под крахмальной робой

ничего почти что, что там от силы

лифчик с трусами.

Тихий час, о мальчики, вас измучил,

в тихий час грызёте пододеяльник,

в тихий час мы тщательней проверяем

в окнах решётки.

— С каких авторов и произведений вы бы посоветовали старшеклассникам начать знакомство с современной поэзией?

—Мне кажется, что прекрасной точкой входа могла бы, например, стать поэзия Фёдора Сваровского, Дмитрия Воденникова и Марии Галиной. Это не самые простые тексты — но начать с них можно.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: